Как жить в Стране Кастилии

Александр Механик

Даже управление, основанное на знании, не отменяет необходимости свободы

В рамках проекта "Иное" недавно вышла книга Сергея Чернышева "Россия, собственность, идея". Само название проекта отсылает к нашумевшему четырехтомнику "Иное. Хрестоматия нового российского самосознания". Этот сборник многими рассматривался как своего рода идейная оппозиция ранее изданному сборнику "Иного не дано" - этому манифесту российского либерализма 90-х годов ХХ века.

Времена меняются - идейные оппозиции остаются. Хотя С. Б. Чернышев не считает свои книги оппозицией чему бы то ни было: "В сборнике 'Иное' было представлено тридцать две точки зрения, включая саму точку зрения 'иного не дано'. Идея моя всегда была в том, что когда часть претендует на то, чтобы заместить целое, это хуже чем ошибка - это грех". Но в нашем недавнем прошлом значительная часть общественности, причем очень влиятельной, действительно считала, что "иного не дано". И сама по себе демонстрация других точек зрения, которые невозможно было заклеймить как красно-коричневые, бесспорно, была интеллектуальной оппозицией этой безальтернативности.

Собственность

В центре внимания всего проекта "Иное" находятся две проблемы: это проблема собственности и проблема управления собственностью.

Дискуссия о собственности и в метафизическом, и в практическом ее понимании лежит в основе не только всей современной истории России, но и большей части ее истории XIX и начала ХХ веков. Можно сказать, что революция 1917 года, как бы к ней ни относиться, была практическим завершением первого этапа этой дискуссии, а революция 1991 года открыла новый этап все той же дискуссии.

Заметим, что понятие собственности трактуется С. Б. Чернышевым весьма расширительно, поскольку распространяется и на идеи, и на государство в целом. А потому и управление государством рассматривается им как некая модификация управления собственностью. По Чернышеву получается, что собственность в настоящее время существует лишь в отношении дополнительности к эффективному управлению. Ныне собственность как бы растворилась в сложных механизмах современного управления. Такое толкование проблемы не случайно. Оно коренится в философских основаниях его взглядов.

В своих ранних работах наш автор прямо называет свое мировоззрение "пост-нео-младо-гегельянством". Отсюда, естественно, проистекает его частое обращение к Марксу, который в начале своего научного пути был младогегельянцем, и в последующем всегда признавал свое гегельянское происхождение. Чтобы разобраться в "пост-нео-младо-", поищем "идей связующую нить" - кратко проследим развитие идеи собственности от Гегеля к Марксу.

По Гегелю, человек благодаря своей воле создает или приобретает вещи, которые и становятся его собственностью. Таким образом он, во-первых, реализует себя как разум, а во-вторых, отчуждает от себя в вещь свой материальный интерес и тем самым получает свободу для идеального существования. Именно через отчуждение интереса и через подчинение собственности своей воле человек обретает свободу.

Для Маркса главным в процессе отчуждения собственности от человека был труд, который эту собственность порождает. Потому что в условиях капитализма процесс отчуждения и приобретения собственности именно через труд становится основным. Главное же у Маркса - при капитализме в процессе отчуждения труд порождает не просто вещь, а капитал, каковым эта вещь и становится в результате определенных человеческих отношений, присущих только капитализму. Между капиталом и трудом стоит человеческая воля. Такая вот диалектическая цепочка: капитал-воля-труд-.вещь-собственность-капитал. Как отчужденный труд, капитал порабощает и сам труд, и человека, независимо от его социального статуса.

Если Гегель видел в собственности возможность обретения свободы, то Маркс - форму порабощения. Поэтому Маркс считал, что для достижения свободы необходимо упразднение частной собственности и, соответственно, капитала. А после упразднения частной собственности и - тем самым - преодоления отчуждения у общества остается только проблема управления самим собой.

И вот в этом пункте Чернышев почти что смыкается с Марксом. С той лишь разницей, что Маркс считал, что эпоха управления наступит после преодоления частной собственности, а для нашего автора собственность сама по себе уже не имеет значения, поскольку для него собственность как бы растворилась в сложных механизмах современного управления. И неэффективный собственник, сиречь плохой управленец, считает С. Б. Чернышев, естественным образом должен лишаться собственности с помощью механизмов того же управления, которые столь развиты и изощренны на современной стадии капитализма. "Способ современного отбора собственности состоит в том, что я просто предлагаю неэффективному собственнику более выгодные условия, чем он на сегодня имеет. Это классический захват без захвата, - говорит С. Б. Чернышев. - Но что если человек против выгоды по каким-то своим соображениям? У таких людей надо отбирать собственность, но, конечно, только корпоративными методами. Более сильный должен победить в сфере собственности. Мы же боремся не за место в детском садике".

И здесь Чернышев расходится и с Гегелем, и с Марксом - для тех целью исторического развития было именно освобождение человека (хотя каждый понимал его по-своему). У Чернышева же речь идет не о преодолении отчуждения человека и не о его освобождении, а только о рациональном управлении на основе Знания, при котором конкретный человек и его собственность уже не играют никакой роли. Особенно явной эта потеря становится при рассмотрении Чернышевым проблемы управления государством.

Управление

Через понятие управления как осуществления права собственности понятие собственности распространяется Чернышевым не только на вещи, но и на идеи, которые одновременно являются орудием управления и его порождением, и на страну в целом. Страна-Россия понимается им и как собственность частная (в той мере, в какой каждый гражданин имеет возможность пользоваться если не материальными, то хотя бы духовными благами), и как собственность общая (в той мере, в какой граждане - все вместе - через различные общественные институты способны управлять ею). И к стране-России как собственности, по мнению С. Б. Чернышева, во многом применимы основополагающие принципы и методы управления собственностью: "Критерий хозяина состоит в том, что если вы заходите в квартиру, а там среди квартиры какой-то диван с торчащей пружиной, то ясно, что человек не хозяин. То же самое, если в вашей стране-хозяйстве имеются какие-то сферы, с которыми данный управляющий не знает, что делать. Например, промышленность 'хай-тек' или северные территории. Но просто так от этой очень существенной части страны и ее хозяйства нельзя отказаться, как вы не можете взять и отказаться от левой ноги. Потому что начнется гангрена, и организм весь умрет. А когда речь идет о стране, то найдутся другие управленцы, которые скажут, что мы можем с этим управиться более эффективно. Поэтому мы у вас это отбираем. И вам нечего будет возразить".

Для управления необходимо знание. С. Б. Чернышев несколько раз приводит высказывание Ю. В. Андропова, поразившее в свое время многих своей несоветской откровенностью, - "мы не знаем страны, в которой живем". А без знания получается то управление, которое получается.

Как замечает С. Б. Чернышев: "Вот сейчас власть под видом административной реформы очень талантливо и быстро копает себе и всем нам яму. Потому что в этой административной реформе абсолютно отсутствует представление о том, как устроен современный российский хозяйствующий субъект. Но если ответа на этот вопрос нет, то тогда получается, что надстройка начинает реформировать себя сама, исходя из каких-то абстракций, что надо функции получше разделить. Складывается впечатление, что Власть все сидела-сидела, слушала-слушала своих теоретиков, но все, что они говорят, у нее вызывает глубокие подозрения, что это пустые слова. Тогда она сказала: 'Ну, давайте, сделаем хоть что-нибудь, давайте простые решения примем, давайте сокращать звенность, сокращать аппарат, полномочия прочистим'. Да, это при всех обстоятельствах полезно. Но когда человек тяжело болен, то, возможно, ему полезно делать зарядку. Но ведь его надо и по существу лечить. Так что пока наша административная реформа - это катастрофа". Как и любое управление без знания.

Но управление невозможно и без кадров. Это хорошо понимали большевики и до сих пор не осознала современная власть. С. Б. Чернышев напоминает, что в первые годы советской власти было создано сразу несколько вузов, которые были предназначены для подготовки новых управленческих кадров, такие как, например, Коммунистический университет и Институт красной профессуры. В них преподавали и большевистские лидеры, и старая дореволюционная профессура. Известный историк Д. М. Петрушевский назвал их коммунистическими лицеями. "Но если большевики четко понимали, что они строят новый мир, то сейчас нет такого представления. Более того, была идея, что мы возвращаемся на магистральный путь без понимания того, куда же мы возвращаемся на самом деле, - говорит С. Б. Чернышев. - Считалось, что теперь нам остается просто возвести матрицу нормального общества. Считалось, что она понятна, очевидна, доступна, известна нашим теоретикам, и на всех она одна. Поэтому делался вывод, что надо просто всех послать учиться туда, где этот магистральный путь проходит. Но оказалось, что это все неправда, что матрица нормального общества во всех странах совершенно разная. Поэтому надо сначала понять, что вы здесь, в своей стране, хотите достичь и создать, а потом выяснить, как устроены машины по подготовке компетенции, и потом людей адресно готовить".

Свобода и Демократия

В логической цепочке, выстроенной Чернышевым: собственность-управление-кадры, на наш взгляд, не хватает замыкающего звена, а именно оно обеспечит устойчивость всей выстроенной конструкции. В конструкте Чернышева отсутствует способ управления страной-Россией.

Все апелляции автора "Иного" к Марксу были не случайны. Он отчасти наследует взгляд на проблемы современного общества как на проблемы управления. Но Маркс-то, как это ни странно прозвучит для многих наших современников, был адептом свободы. Хотя и советская власть была не случайным порождением марксизма. Она довела до крайности другую идею марксизма - о возможности рационального управления человеческим обществом, забыв при этом о приверженности Маркса свободе, которая кладет границы любой рациональности. Ведь свобода, по определению, иррациональна.

Мыслители прошлого - от Платона до Маркса, конструировавшие системы "совершенного" управления, - понимали, что "совершенное" управление и частная собственность несовместимы. И поэтому, собственно говоря, и предполагали ее отмену или, по крайней мере, преодоление. В концепции С. Б. Чернышева "совершенное" управление возможно даже при сохранении частной собственности. И именно отсюда он делает вывод, что в нашу эпоху "в трансцендентной сфере идеалов происходит исторический сдвиг от Свободы к Справедливости. (...) В перспективе эпохи гуманизма - вручить роль шофера (имеется в виду управление. - А. М.) компьютеру и освободить ум и сердце для истинно человеческих вопросов об 'идеале'. (...) В наступающей второй, социальной эпохе Истории общества нам предстоит всерьез заняться вопросом: как сделать так, чтобы свободный производитель, возникший как продукт Предысторической эпохи, не был бы свободным дебилом или уродом? Это некая педагогическая страна Кастилия, в которую постепенно будет превращаться все общество" ("Иное", том 1, стр. 372-373). Перед нами - очевидная утопия, что очень неожиданно, особенно после знакомства с весьма трезвой и реалистической критикой С. Б. Чернышевым экономического и управленческого утопизма российских реформаторов. Более того, это заявленное Чернышевым преодоление свободы противоречит, на наш взгляд, идеям самого автора о связи понятия собственности и свободы не только в русской жизни, но и в самом русском языке, в котором, как он утверждает, и то и другое слово ведут свое происхождение от праславянского слова "собь".

Правда, в отличие от приземленного утопизма реформаторов утопизм нашего автора напоминает великие утопии прошлого, оснащенные современными деталями вроде компьютера. И так же, как это было практически во всех великих утопиях прошлого, наш автор пренебрегает свободой граждан в планируемом им будущем во имя рациональности. Поскольку вряд ли жизнь в "педагогической стране" под управлением компьютера можно считать свободной.

По этому поводу можно только заметить, что не только опыт русской культуры, но весь опыт человечества показывает, что, во-первых, никакая рациональность не может преодолеть иррациональности человеческой свободы, а во-вторых, подобные утопии не способствуют ни справедливости, ни поискам идеалов. Тем более что обычно "педагогами" оказываются самозванцы. Но даже если мы с помощью современного института "красной профессуры" воспитаем касту таких педагогов, она, как показывает исторический опыт, рано или поздно выродится.

Естественно, что утопия нашего автора несовместима и с демократией как политическим выражением свободы. Как считает С. Б. Чернышев, невозможно доверить управление совершенным обществом "свободным дебилам и уродам". Вот почему "на месте демократических институтов современные управленцы, приходя, начинают строить сознательно проектируемые отношения между людьми, которые не противоречат им так же, как полет самолета не противоречит закону тяготения, они их учитывают и используют. Весь смысл современной управленческой укладки состоит в том, что управленцы берут один общественный институт за другим и на этом месте, как конструкторы, строят слой управления собственностью. Демократия является институтом очень поздним, замечательным, чудесным, в том числе и очень важным обеспечением собственности. Но когда она понята как таковая - она подлежит конструкторскому использованию, которое, в частности, в том числе выглядит как демонтаж". Но дело-то в том, что только через демократические институты решается проблема со-участия граждан в управлении, а без этой со-причастности современное общество распадается. Тот факт, что демократия не до конца решила эту проблему, только подтверждают бесспорную истину, что любой человеческий институт несовершенен. Но безликое управление, так же как управление неизвестно откуда взявшимися "платоновскими мудрецами или стражами" или нашими "педагогами", делает эту проблему неразрешимой в принципе, потому что не учитывает всей сложности и иррациональности человека и тем более человеческого общества.

Никто не должен принимать нашу критику за нечто большее, чем критика. Напротив, нам кажется, что мы говорили в рамках идей, которые и вдохновили С. Б. Чернышева на проект "Иное". Наша критика - не более чем повод для дальнейших совместных размышлений над коренными для России вопросами: что есть свобода и каковы пути ее достижения.

Чернышев С. Россия, собственность, идея. М: РОССПЭН, 2004. - 448 с. Тираж 2000 экз.

Иное-Россия. М: Институт русского самосознания, 1995. Тома 1-4. Тираж 10000 экз.